8 (495) 514 – 74 – 43

Когда дракон был маленьким

На помощь Китаю

Николай Яковлевич Рыков был ве­дущим конструктором электрических машин постоянного тока на знаменитом ленинградском заводе «Электросила». В декабре 1958 года он, взяв с собой Розу Петровну и сына Игоря, отпра­вился в составе группы советских спе­циалистов (они занимали целый поезд) в Харбин. Его задачей было обучать ки­тайских товарищей проектированию и строительству генераторов для турбин.

— В Харбине находилась гостиница «Дружба», — вспоминает Роза Пе­тровна. — Одинокие специалисты — среди них были и женщины — жили в ней. А для семейных на территории го­стиничного комплекса были возведены два трехэтажных дома. Нам с мужем и сыном выделили трехкомнатную, полностью меблированную квартиру — гостиная, кабинет и детская. На терри­тории комплекса было все для отдыха и жизни — и великолепная столовая, и кинотеатр, и спортивные площадки, где, например, мы играли в волейбол с китайскими товарищами.

 

Гостиничный комплекс охранялся. Выход, который вел непосредственно в город, находился под постоянным над­зором двух военных. Вторые ворота, которыми практически не пользо­вались, вели к реке Сунгари. Через них на территорию комплекса порой про­никали китайские детишки. Вели они себя очень смирно, скорее всего, их влекло любопытство.

Мини-рай

— Каждое утро советских специалистов увозили на автомобилях на местные предприятия. В обед привозили обратно, потом — снова на работу, уже до вечера. Надо сказать, что для нас были созданы великолепные условия для жизни. В сто­ловой — русская и китайская кухня на выбор, все по очень скромным ценам. Но многие все равно готовили дома на электрических плитках — экономили валюту. К каждому специалисту были приставлены переводчицы. Правда, наверное, «чтобы чего не вышло», примерно раз в полгода их меняли, а каждые семь дней приходила прислуга (как они себя называли — куни), чтобы сделать уборку. В основном женщины, но были и молодые парни. Китайцы жили крайне бедно, и для них работа в гостиничном комплексе была возможностью поправить материальное положение. Трудились они на совесть — все мыли, чистили, меняли белье и даже шторы. И, что удивительно, и квартира, и прислуга — все это было для нас бесплатно.

Ещё в день приезда нас вызвал к себе советский консул и провел разъ­яснительную беседу — поодиночке в город выходить запрещено. Группой — не рекомендуется, но и не запрещается. Впрочем, у мужчин на это времени прак­тически не было — они работали с утра до вечера, а вот женщины есть женщины. Что их влекло? Конечно же, магазины!

Рядом с «Дружбой» находился двух­этажный универмаг «Чурин», который после революции построил бежавший сюда из России купец. Но женщинам хотелось попасть в магазин побольше. Однажды зимой они договорились с шофером-китайцем, и он отвез их на другой конец города. Обещал забрать через час, но вышла какая- то накладка, и он не приехал. В итоге женщины шли в мороз по незнакомому городу и спра­шивали встречных китайцев: «Чурин?» Некоторые просто молча проходили мимо, другие принимались что-то го­ворить на своем языке, которого наши женщины, конечно, не знали.

Потом женщины увидели автобус, ко­торый, как им показалось, должен идти в сторону «Дружбы». Но народу в нем было как сельдей в бочке, да и с оста­новки в него рвалась толпа. В итоге так и шли пешком, пока наконец-то кто-то не показал, как дойти до «Чурина», откуда уже рукой подать было до го­стиницы. Когда женщины оказались на территории советского городка, оказалось, что китайцы уже подняли тревогу, ведь их не было более пяти часов. К счастью, никаких оргвыводов из этого не последовало.

 

Терпение и труд

Общение у советских специалистов и местных жителей было очень теплым. Многие подружились и какое-то время даже переписывались, пока отношения между СССР и КНР не обострились на­столько, что это стало невозможным. Но поначалу все было прекрасно.

Китайцы организовывали для со­ветских специалистов экскурсии, дру­жеские вечеринки. Последние, впрочем, проходили в гостинице «Дружба», и китайцы никогда не приглашали со­ветских коллег домой. Почему?

— Думаю, им это просто запрещали. Китайцы жили очень и очень бедно. На­верное, им не разрешали показывать советским товарищам, в каких ус­ловиях они обитают. Почему я решила, что бедно? — размышляет Роза Пе­трова. — Достаточно было выйти на улицу. Все китайцы были одеты оди­наково — в какие-то хлопчатобумажные, из самой дешевой ткани пальто синего цвета. Пройдет мимо тебя — и все, со спины не узнаешь, все одинаковы. Советские люди даже в условиях де­фицита одевались куда более нарядно и разнообразно. В магазинах, к слову, выбор продуктов и промтоваров был значительно больше, чем в СССР, но китайцы их практически не покупали. В СССР был дефицит товаров, а в Китае — дефицит денег у населения. Вот, например, Николай Яковлевич рассказывал. Как-то он решил не возвращаться в «Дружбу» на обед — очень много работы было, а остаться на заводе. Звонок — в цеха завозятся котлы с рисом и какой-то подливой. Ки­тайские рабочие прямо тут же кушают. Быстро поели, помыли руки, звонок — и снова за работу.

— Меня вообще поражало трудо­любие китайцев, — продолжает Роза Петровна. — Помню, как-то несколько дней шли дожди, и на Сунгари про­рвало плотину. Произошло это ве­чером. Вскоре ремонтировать плотину собралось, казалось, все население Харбина. Причем из техники у них — только лопаты да плетеные корзины, которые они носили за спиной. Из окна гостиницы они напоминали муравьев, которые выстроились в цепочку и та­
скают, таскают, таскают землю. К утру прорыв был ликвидирован. Потом, ко­нечно, плотину чинили с помощью тя­желой техники, но вот эту бесконечную живую цепочку я не забуду никогда.

 

Пора домой

— Николай Яковлевич получал 500 юаней. Не помню, сколько это было в переводе на рубли, но поскольку мы тратили только на еду, то перед возвра­щением в СССР много всего покупали — от ковров до обуви. У нас было много родственников, всем хотелось купить подарки. А некоторые приобретали дефицитные вещи для перепродажи после возвращения.

Как я уже говорила, некоторые спе­циалисты готовили дома, чтобы сэко­номить валюту. Нам, наоборот, было удобнее питаться в столовой, тем более что цены там были очень де­мократичные. Мне китайская кухня совершенно не нравилась, а Николай Яковлевич ее очень любил и все ста­рался пробовать. Помню, к нам как-то приехал его китайский коллега и за­казал какие-то блюда на свой вкус в от­дельный кабинет, где мы были втроем. А отказываться от угощения нельзя — они на это дело очень обидчивые. И вот я что-то в рот кладу, а потом, как он от­вернется, тихонечко в руку и Николаю Яковлевичу в карман пиджака, ви­севшего на спинке стула, складываю. Ни он, ни китайский товарищ ничего не заметили. А он уже дома руку в карман

пиджака запустил… Так меня ругал!

Кстати, официантами в столовой были пожилые мужчины, спортивные, подтянутые и очень хорошо говорившие по-русски. Может, какие-то контрраз­ведчики их. Они больше отставных во­енных напоминали, чем официантов.

Под Пекином, на Желтом море, на­ходился город Байдайхэ. Туда ездили отдыхать советские специалисты. Если отработал в Китае год — абсолютно бес­платно, если меньше — за свой счет. В 1960 году мы как раз отдыхали там, когда вдруг всем советским специалистам было велено вернуться на Родину. Как : мы узнали позже, тогда между Китаем и СССР резко испортились отношения, и наше правительство решило перестать помогать процессу индустриализации в КНР. Но тогда мы ничего не понимали.

Надо отдать должное китайским товарищам — нам ни на грамм не вы­казали неуважения, они были очень корректны. По пути из Байдайхэ нас в Пекине собрали в огромном кон­ференц-зале какой-то гостиницы и вручили грамоты и памятные медали, произнесли много теплых слов. Потом — Харбин, снова поезд, мягкий вагон, возвращение домой.

Китай навсегда остался в моей памяти — два года пребывания там, несмотря на то что мужу приходилось много работать, нашей семье по­казались сказкой. Жаль, что по со­стоянию здоровья я уже никогда не смогу побывать там и посмотреть, каким стал Китай в наши дни.


Андрей Лешуконский, Санкт-Петербург

«Невыдуманные истории»  №13 / 2016