8 (495) 514 – 74 – 43

Ненадёжный друг

Старый волчатник

Разочарованные, возвращались мы в деревню, не слышалось привычных шуток-прибауток.

— Василь Василич, как полагаешь, почему волки ушли? — спросил Кузьмич, обращаясь к пожилому охотнику в потертом заплатанном полушубке. Тот, на ходу раскуривая трубку, неторопливо объяснил:

— И думать нечего… Матёрые волки, явно стреляные, поэтому флажков и не испугались.

Это было, безусловно, справед­ливое утверждение. Волк, в которого когда-то стреляли и промахнулись,

который, в буквальном смысле спасая свою шкуру, перескочил через шнур с флажками, потом уже не боится их. И его примеру следуют другие члены стаи.

Некоторое время мы шли молча. Когда же мы с Кузьмичом несколько поотстали от остальных, он сказал:

— Василий Васильевич знатный вол­чатник. Он мало того что охотится на них, так и у себя дома держит.

Разумеется я немедленно устре­мился за охотником и, догнав, поинте­ресовался:

— Василий Васильевич, это правда, что вы приручаете волков?

— Правда. У меня и сейчас на кордоне живет волк Тарзан. Очень любопытный экземпляр.

— А как же пословица: «Сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит», — поинтересовался я.

— Как нет двух одинаковых людей, так нет и двух одинаковых волков. У каждого свой характер, повадки, а потому необ­ходим сугубо индивидуальный подход, — ответил собеседник. — Только тогда есть шанс, что человек и волк сдружатся. Хотя бы на какое-то время.

 

Тарзана больше нет

Не особенно рассчитывая на успех, я спросил:

— А нельзя ли посмотретъ на вашего волка?

— Почему нельзя? — удивился охотник. — Приезжайте в любое время и познакомитесь с Тарзаном — и он подробно объяснил как добраться до его кордона.

Я же, несказанно обрадованный, по­обещал приехать при первой возмож­ности. Однако такая возможность пред­ставилась мне лишь поздней осенью.

Добравшись на попутном грузовике до нужной развилки, я свернул на бо­ковую дорогу. Идти мне предстояло четыре километра. Видимо, на кордон давно никто не приезжал, колея была сплошь покрыта промёрзшей коркой грязи. При моем появлении Василий Васильевич поднялся и пригласил в дом. Уже на крыльце сказал:

— Извините, но Тарзана больше со мной нет. Беда с ним приключилась.

Налив мне чаю, Василий Васильевич приступил к рассказу

 

Кто кого?

— Здесь на кордоне у меня в разное время жили четыре волка. — начал Ва­силий Васильевич. — Тарзан — пятый. Понятное дело, что я брал к себе только совсем маленьких и буквально вы­кармливал каждого. Они естественно, накрепко привязывались ко мне.

Но из всех моих волков Тарзан был особенный. Сильный смелый, понят­ливый. Настолько привык ко мне, что не отходил ни на шаг А если в разговоре со мной кто-то, не дай бог, по­вышал голос, Тарзан сразу же злобно ощеривался. Словом, демонстрировал исключительную преданность.

Однако я всегда помню, что по природе волк — это безжалостный охотник. В нём в любой момент может проснуться инстинкт убийцы. Ведь даже собака способна в какой-то момент на­броситься на своих хозяев. В общем, надо уметь предвидеть, предугадывать возможные поступки животного. У волков решающее значение имеет взгляд. Если ты не выдержишь его, отвернёшься — пиши пропало! Волк никогда не подчинится тебе и будет считать себя рангом выше. Но я все это знал и поступал, как подсказывал опыт.

 

Ярость

…На охоте Тарзан превосходно чуял добычу, безошибочно находил следы. А сколько волков я уничтожил с его помощью! Как только где-то в округе начинала разбойничать стая, туда не­медленно приглашали нас. И мы, за редким исключением, добывали всех.

Не могу сказать, в какой момент и почему произошел резкий слом в пове­дении Тарзана. Но я стал замечать, что иногда, глядя на меня, он вдруг оска­ливался, а в жёлтых глазах загорались огоньки ярости.

Понятно, что его поведение встре­вожило меня, и я начал задумываться: почему и как это произошло? То ли я сам, того не замечая, обидел его, то ли, может, виноват городской охотник, который однажды забрёл на кордон с ротвейлером. Собака набросилась на Тарзана и получила от него такую взбучку, что стремглав унеслась в лес. Охотник же обругал Тарзана, даже по­пытался ударить его прикладом ружья, а я не встал на его защиту.

Как бы то ни было, но взаимопони­мание между мной и волком было на­рушено. И я, грешным делом, начал прикидывать: а не избавиться ли мне от зверя, который становился всё более агрессивным. Но наше расста­вание произошло до того, как я успел принять решение.

 

Ночная схватка

В тот августовский вечер мне пришлось заночевать в дальнем глухом урочище. Я остановился на небольшой полянке, окружённой со­снами, метрах в двухстах от ручья. Насобирал дров, разжёг костер. Мы с Тар­заном поужинали и устро­ились на ночлег по разные стороны костра. Я положил под голову рюкзак, рядом с собой — ружьё, укрылся курткой и на некоторое время забылся.

А когда очнулся и огляделся, то увидел, что Тарзан исчез. Правда, вскоре он появился. Я же притворился спящим и наблюдал за ним сквозь при­крытые веки. Волк остановился метрах в пяти и долго смотрел на меня. После чего осторожно приблизился к костру и стряхнул с себя воду. Сопровождаемый шипением головешек, огонь почти погас, лишь кое-где ещё тлели угольки.

Волк несколько раз буквально про­сверлил меня взглядом, и по его на­пряжённому, явно враждебному виду я понял, что не миновать беды. Надо готовиться к самому худшему. Зверь вновь скрылся в высокой траве.

Я открыл глаза и, убедившись, что хищника поблизости нет, подбросил в костер веток и перезарядил ружье. В оба ствола вместо патронов с дробью, предназначенной для птицы, вставил патроны с крупной картечью. Затем по­ложил на своё место рюкзак и накрыл его курткой, а сам влез на ближайшее дерево и обо­сновался на толстом суку метрах в четырех от земли.

Прошло минут пят­надцать, прежде чем по­явился Тарзан. То и дело озираясь на рюкзак, на­крытый курткой, он по­добрался к костру, вновь стряхнул с себя воду, и огонь погас. Волк тут же молнией метнулся к рюкзаку и принялся яростно рвать куртку. Я прицелился и выстрелил из одного ствола.

 

Последний выстрел

Ночную тишину огласил вой ра­неного зверя. Он разрывал мне душу… Ведь это мой Тарзан, которого я выкормил из бутылочки с соской, который не отходил от меня ни на шаг. А вот теперь я своими руками убиваю его! На миг даже заколебался… Однако верх взял инстинкт самосохранения. Я выстрелил в него из второго ствола. Хищник несколько раз перевернулся, попытался уползти, однако, не одолев и метра, затих.

Я снова зарядил ружье, выждал не­сколько минут и осторожно спустился с дерева. Затем взял оружие наизготовку и медленно приблизился к волку. Однако такая предосторожность оказалась из­лишней. Мой Тарзан был мертв…

Закончив нелегкое повествование, Василий Васильевич в очередной раз надолго замолчал. Я рискнул предпо­ложить:

— А вы не допускаете мысли, что волк хотел таким образом отомстить за своих собратьев, убитых при его непосредственном участии?

Василий Васильевич недоуменно взглянул на меня и лишь пожал плечами: мол, откуда мне знать?

Так драматически закончилась дружба человека и волка, подтвердив в очередной раз справедливость пословицы: «Сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотрит».

 

Александр Носов, Санкт-Петербург

«Невыдуманные истории» №14 / 2016