8 (495) 514 – 74 – 43

Театральный роман

В 1756 году в древнем и уважаемом грузин­ском семействе Зандукели появился на свет мальчик, названный Силой. Родители пророчили наследнику если уж не карьеру на государ­ственной службе, то по край­ней мере блистательный успех в высшем свете. Отча­сти эти мечты воплотились в жизнь. Когда Силе испол­нилось 20 лет, приятель за­тащил его на представление гастролирующей театраль­ной труппы. Молодой чело­век внимательно следил за происходящим на сцене, а после окончания спектакля на вопрос о том, игра како­го артиста понравилась ему больше всего, ответил: «Того, кто играл слугу. Но я в этой роли лицедействовал бы лучше».

 

Магия сцены

Эта идея настолько запала в душу Силе, что он, к ужа­су родных, вскоре поступил на службу в московский Пе­тровский театр и сменил фа­милию на Сандунов. Парень оказался небесталанным, и очень скоро критики стали положительно отзываться о молодом артисте, «кото­рый даже в роли плутоватых слуг и подьячих каждый раз, благодаря импровизациям и врожденному остроумию, смог внести в однообразные типы персонажей определён­ный колорит». А когда слух о талантливом актере дошел до Санкт-Петербурга, то Силу пригласили в труппу при­дворного театра. На подмост­ках этого храма Мельпомены и произошла встреча юноши со своей любовью.

Лизонька Фёдорова попала в ту же труппу после оконча­ния Петербургского театраль­ного училища. На ее талант драматической актрисы, а са­мое главное — на красивый го­лос, обратила внимание сама Екатерина II, после того как девушка дебютировала 29 ян­варя 1790 года в опере «Диа­нино древо». После окончания спектакля растроганная импе­ратрица собственноручно на­дела на палец Лизы перстень с бриллиантом, наказав: «Ни­кому, кроме жениха, перстень не отдавай!» Она же придума­ла для своей новой фаворитки сценический псевдоним — Уранова, по названию недавно от­крытой астрономами планеты Солнечной системы.

Очень скоро на блистатель­ную актрису обратили свои сиятельные взоры светские львы столицы. Особенно в ухаживаниях старался извест­ный ловелас — граф Александр Андреевич Безбородко. Он не пропускал не одного спекта­кля с участием актрисы Урано­вой, засыпал сцену букетами цветов. Пытался завоевать ее расположение дорогими по­дарками и денежными под­ношениями. Цветы недотрога снисходительно принимала. Но подарки отсылала обрат­но. А презент в виде пачки ас­сигнаций на сумму в 80 тысяч рублей равнодушно бросила в камин. И все потому, что ее сердце с недавних пор при­надлежало коллеге по сцене — Силе Николаевичу Сандунову.

 

Высочайшее благословение

Конечно, с такой ситуацией граф Безбородко смириться не смог. Сначала он пытался увещевать свою возлюблен­ную, намекая, что Сандунов «плут на сцене, как и в жизни». Потом соблазнял тем, что обе­спечит актрисе, как своей про­теже, статус примадонны луч­ших оперных театров Европы.

Узнав о готовящейся свадь­бе Елизаветы и Силы, он пошел на крайние меры, подключив к выполнению своего замысла театральных директоров Соймонова и Храповицкого. Если в отношении Урановой эта парочка ограничилась мягки­ми увещеваниями, то с Сандуновым они поступили более круто. Сначала ему ограничи­ли количество ролей, а потом под благовидным предлогом и вовсе уволили. Но они не учли характер Елизаветы.

Во время премьеры ко­мической оперы «Федул с детьми», на которой присут­ствовала императрица, певи­ца, закончив арию, упала на колени перед царской ложей. А потом со словами: «Облег­чите судьбу несчастной!» про­тянула прошение о защите и разрешении создать новую се­мью. Растроганная Екатерина оказалась скора на решение. Коварные Соймонов и Храпо­вицкий были уволены, а Сандунова восстановили на службе. По мнению современников, это следовало трактовать так: матушка-императрица препо­дала распоясавшимся поддан­ным урок высокой нравствен­ности.

А еще через неделю в при­дворной церкви состоялось венчание раба Божьего Силы и рабы Божьей Елизаветы. Императрица, выступившая в роли посаженной матери, бла­гословила новобрачных и по­дарила им шкатулку, доверху наполненную драгоценными камнями. Но что удивительно, практически аналогичный по стоимости ларец с драгоцен­ностями преподнес своей бывшей возлюбленной и не­удачливый граф Безбородко. Очевидно, так он старался вы­служиться перед Екатериной, проявив свою лояльность.

Казалось, теперь у молодых должна была начаться счастливая семейная жизнь. Но новый ди­ректор Императорских театров, князь Николай Юсупов почему-то тоже невзлюбил их и сделал все, чтобы отодвинуть талантливых исполни­телей на второй план, лишив главных ролей и бенефисов. Почему-то на этот раз императрица поддержку Сандуновым не оказала. Видимо, как это часто бывало, по­теряла интерес к своим бывшим фаворитам.

Гонимая чета была вынуждена переехать в Москву, где поселилась в родовом поместье Силы Николаевича. Но практически отлучен­ный от сцены глава семейства не унывал. В его голове соз­рел коммерческий проект: построить в Белокаменной огромный банный комплекс. Супруга эту идею пусть с со­мнением, но поддержала, даже согласилась продать для стартового капитала дра­гоценности, подаренные ей графом Безбородко. И стро­ительство в районе Неглинки началось.

Легенда гласит, что откуда-то Елизавета узнала, что строй­ке быть «на проклятом месте». Она обратилась к цыганке, и та, гадая на картах, подтвер­дила эти суеверные опасения: «Кровь бежит под этой зем­лёй. Не быть тебе счастливой в доме, построенном здесь. Но еще карты говорят, что влиятельные силы дают тебе защиту. У тебя есть оберег — та­лисман, который сможет огра­дить тебя от проклятия этого места». Видимо, гадалка имела в виду перстень, подаренный императрицей.

 

Непростые отношения

Начинавшаяся столь ро­мантично семейная жизнь со временем стала давать трещину. Причиной были фи­нансовые отношения. Денег на строительство не хватало, и Сила потребовал от жены продать драгоценности импе­ратрицы. А потом и тот самый перстень. Как развивались со­бытия дальше, доподлинно не известно. По одной из версий, драгоценности все же были пполаны. но постоянные ссо­ры на финансовой почве выну­дили супругов расстаться.

К тому же злые языки ут­верждали, что Сила Нико­лаевич во время размолвок частенько распускал руки. А однажды так разошелся, что чуть не сломал супруге ногу, после чего она хромала и передвигалась, опираясь на палку. Так или иначе, видимо, сожалея о своем необдуман­ном замужестве (ведь могла бы стать женой богатого графа, а не нищего артиста!), Елизаве­та, не взяв ни копейки (а может быть, все-таки с подарками императрицы?), уехала в Пе­тербург, где её тепло приняли новое руководство театра и зрители.

А Сила Николаевич про­должал строить свои бани. И к 1808 году шикарное помывочное заведение было закончено, сразу став популяр­ным как среди московской знати и купечества, которые отдавали за аренду роскош­ного «кабинета» 5-10 рублей, так и среди простолюдинов, которым помывка сто­ила пятачок. При этом веник и мочалка предо­ставлялась бесплатно. Появилась даже тради­ция — невесты накануне венчания специально приезжали в Сандуновские бани, чтобы омыть себя из серебряного та­зика.

Впрочем, Сила Нико­лаевич оставался бога­тым и почтенным чело­веком недолго. В 1820 году он скоропостижно скончался и был похо­ронен на Лазаревском кладбище. Елизавета осталась единственной владелицей бань. Но, похоже, она была рав­нодушна к этому пред­приятию, поскольку вскоре перепродала его владелице других бань — купчихе Авдо­тье Ломакиной.

Тем не менее Сандунова несколько раз приезжала на могилу мужа. Как гласит еще одна легенда, в послед­ний раз Елизавета была там в 1826 году, за несколько дней до смерти. После посещения кладбища она отправилась в центр и, прогуливаясь по Трубному (ныне Цветному) бульвару, зашла в ювелирный магазин. И там на витрине Сандунова увидела некогда проданный ею перстень им­ператрицы. Не раздумывая, она купила его. А на следую­щее утро прислуга нашла ба­рыню в постели мёртвой.

Театральная история не слишком бережно сохранила имена актеров Сандуновых. Зато Сандуновские бани и сегодня по праву считаются одной из достопримечатель­ностей Москвы.

Леонид Лужков

«Загадки истории» № 26 / 2016